Home Новости РУБРИКА "КАРАВАН КНИГ"
РУБРИКА "КАРАВАН КНИГ" PDF Печать E-mail

4kzEu 8dLXI


Славная осень! Здоровый, ядрёный
Воздух усталые силы бодрит;
Лёд неокрепший на речке студёной
Словно как тающий сахар лежит;
Около леса, как в мягкой постели,
Выспаться можно — покой и простор!
Листья поблекнуть ещё не успели,
Жёлты и свежи лежат, как ковёр.
Славная осень! Морозные ночи,
Ясные, тихие дни...
Н. А. Некрасов.

Осень- золотая, печальная, как много можно подобрать эпитетов и прилагательных: разные поэты и писатели всех веков чувствовали и описывали эту пору по-своему. Кому-то из них она кажется порой увядания, а кто-то, наоборот, не может налюбоваться кружащим в небесной синеве последним кленовым листом или чуть покрытыми инеем, прихваченными первым морозом увядающими цветами и травой. Восхищают даже тучи, нависающие над увядающими просторами, а обычный дождь кажется прощальными слезами осени по уходящим теплым летним дням.

Лев Николаевич Толстой к осени относился вполне литературно:
«Стояла та необычайная, всегда удивляющая людей осенняя погода, когда низкое солнце греет жарче, чем весной, когда все блестит в редком, чистом воздухе так, что глаза режет, когда грудь крепнет и свежеет, вдыхая осенний пахучий воздух, когда в темных теплых ночах этих с неба беспрестанно, пугая и радуя, сыплются золотые звезды» («Война и мир»).

Неунывающий Антон Павлович Чехов в письме своему издателю Суворину от 29 июля 1891 года признавался:
«После Илии повеяло холодом. Пахнет осенью. А я люблю российскую осень. Что-то необыкновенно грустное, приветливое и красивое. Взял бы и улетел куда-нибудь вместе с журавлями. Когда-то в детстве я осенью лавливал певчих птиц и продавал их на базаре. Что это за наслаждение! Это лучше, чем книги продавать».

Николай Васильевич вышел из обедневшей дворянской семьи. Прежде чем стать писателем, служил писарем, а потом учителем. Вне литературы это был болезненный человек, любивший уют и тепло. Вот строчки из письма Гоголя родственнику Петру Косяровскому:
«...Доехали вы, верно, хорошо: погода как будто нарочно для вас, прелестная. У нас все начало сентября было настоящее лето. В тени было 18 градусов теплоты. Я, как добрый пес, вылеживался на солнце».
А в ноябре того же 1832 года Николай Васильевич просил друга М. П. Погодина:
«...Напишите, сколько градусов тепла у вас в кабинете. У меня холодная квартира, и я теперь всякого, у кого в комнате 15 градусов тепла, почитаю счастливцем...»
Тому же Погодину, только спустя два десятка лет, писал и Александр Николаевич Островский. Он, один из лучших русских драматургов XIX века, жил непросто. Прежде чем жениться и обзавестись небольшим поместьем, довольно часто был вынужден выпрашивать деньги у издателей. Из письма М. П. Погодину от 2 ноября 1851 года:
«Михаило Петрович! Наступает время холодное, ни шубы, ничего теплого у меня нет. Я простудился в среду, когда ехал от Вас в холодном пальто. Пришлите мне денег, ради бога, или напишите мне завтра, т. е. в субботу, когда к Вам прислать за ними. Комедия моя позамешкалась несколькими днями, потому что я слышал комедию Писемского и нашел нужным свою подкрасить несколько, чтобы после не краснеть за нее».
Осень — время переменчивое. В дневниках признанного любителя природы Михаила Михайловича Пришвина только за сентябрь 1918 года две такие разные записи:
«22 сентября.
...Светлый прудик тихий, обрамленный осенним цветом деревьев, как затерянное начало радостного источника встретился мне на пути. Тут с разноцветных деревьев: кленов, ясеней, дубов, осин — я выбираю самые красивые, будто готовлю из них кому-то цвет совершенной красоты. Источник радости и света встретился мне на пути, и все ясно мне в эту минуту, как жить мне дальше, чтобы всегда быть в свете и радости.
24 сентября.
забот теперь, чтобы просто прожить... керосину нет, сапоги развалились, где достать к зиме валенки, чем лошадь прокормить... – конца нет
заботам! ...Ночью на страшной высоте где-то под самыми звездами, чуть слышные, летели дикие гуси, —на мгновенье колыхнулось прежнее чувство красоты и великого смысла их перелета, а потом исчезло, как излишняя роскошь».

А в послереволюционном дневнике Михаила Афанасьевича Булгакова встречаем пресловутую Аннушку:
«29-го октября. Понедельник. Ночь.
Сегодня впервые затопили. Я весь вечер потратил на замазывание окон. Первая топка ознаменовалась тем, что знаменитая Аннушка оставила на ночь окно в кухне настежь открытым. Я положительно не знаю, что делать со сволочью, что населяет эту квартиру».
Аннушка впоследствии стала одной из героинь романа «Мастер и Маргарита». А осень сыграла там же свою злую роль:
«Это было в сумерки, в половине октября. И она ушла. Я лег на диван и заснул, не зажигая лампы. Проснулся я от ощущения, что спрут здесь. Шаря в темноте, я еле сумел зажечь лампу. Карманные часы показывали два часа ночи. Я лег заболевающим, а проснулся больным. Мне вдруг показалось, что осенняя тьма выдавит стекла, вольется в комнату и я захлебнусь в ней, как в чернилах».

Федор Михайлович Достоевский, мрачный певец серых будней, к осени относился неоднозначно. В его повести «Бедные люди» героиня находит некую сладость в мрачном настроении этого времени года:
«Я так любила осень, — позднюю осень, когда уже уберут хлеба, окончат все работы, когда уже в избах начнутся посиделки, когда уже все ждут зимы. Тогда все становится мрачнее, небо хмурится облаками, желтые листья стелются тропами по краям обнаженного леса, а лес синеет, чернеет, — особенно вечером, когда спустится сырой туман и деревья мелькают из тумана, как великаны, как безобразные, страшные привидения».

В 1849 году Федор Михайлович был обвинен в участии в государственном заговоре и отправлен в Петропавловскую крепость. И вот там осень стала для него действительно тяжелым испытанием, хотя он и пытался быть оптимистичным, чтобы не расстраивать родных. Из письма брату Михаилу от 14 сентября:
«Вот подходят теперь трудные осенние месяцы, а с ними моя ипохондрия. Теперь небо уж хмурится, а светлый клочок неба, видный из моего каземата, — гарантия для здоровья моего и для доброго расположения духа. Но все же покамест я еще жив, здоров. А уж это для меня факт. И потому ты, пожалуйста, не думай обо мне чего-нибудь особенно дурного. Покамест все хорошо относительно здоровья. Я ожидал гораздо худшего и теперь вижу, что жизненности во мне столько запасено, что и не вычерпаешь».

Замечательный поэт Афанасий Афанасьевич Фет был не менее замечательным помещиком, что в те годы встречалось редко. Его имение приносило хорошую прибыль. Хозяин сам занимался хозяйственными вопросами и лично объезжал свои владения в любое время года. Примечательно, что Фет делал это на повозке, которую тащил ослик по кличке Некрасов.
Осень, судя по всему, Фет не любил. Да, писал тонко, но с тоской о лете. А вот этот стих вы вряд ли встречали в учебниках. По настроению и ритму он выглядит очень современным и эмоциональным.

«Непогода — осень — куришь,
Куришь — все как будто мало.
Хоть читал бы — только чтенье
Подвигается так вяло.
Серый день ползет лениво,
И болтают нестерпимо
На стене часы стенные
Языком неутомимо.
Сердце стынет понемногу,
И у жаркого камина
Лезет в голову больную
Все такая чертовщина!
Над дымящимся стаканом
Остывающего чаю,
Слава богу, понемногу,
Будто вечер, засыпаю...»

Материал по страницам сети Интернет.

Подготовила М. А. Волкова- ведущий библиотекарь.

 

 
Что Вы любите читать
 

mod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_counter
mod_vvisit_counterСегодня217
mod_vvisit_counterВчера230
mod_vvisit_counterНа этой неделе217
mod_vvisit_counterНа пршлой неделе2158
mod_vvisit_counterВ этом месяце8828
mod_vvisit_counterВ прошлом месяце12678
mod_vvisit_counterЗа все время444582

Online (20 minutes ago): 6
Your IP: 54.236.35.159
,
Now is: 2020-10-26 19:03

Кто на сайте

Сейчас 10 гостей онлайн
Как часто Вы ходите в библиотеку