В своих театральных образах и прозе он показал красоту иного измерения: лицо извечного человеческого страдания - посредством печальной комедии и мрачного юмора. В сообщении о присуждении Беккету Нобелевской премии в области литературы в 1969 году отмечены его заслуги в создании "произведений, которые с помощью новых форм художественной литературы и театра превратили трагизм современного человека в его величие".
Чрезвычайно застенчивый и чувствительный, он был добр и щедр с друзьями и незнакомыми людьми. Открытый и теплый с близкими, в то же время был очень замкнутым человеком, отказывался давать интервью и не хотел принимать никакого участия в рекламировании своих книг и пьес. Тем не менее, его вытянутое, угловатое лицо с глубокими морщинами, седыми волосами, длинным носом, похожим на клюв, и круглыми, как у чайки, глазами - один из наиболее почитаемых образов прошлого столетия.
Беккет признавал, что ирландское происхождение всегда влияло на его творчество. Хотя большую часть своей жизни он прожил в Париже, хотя писал на французском и английском, всё же оставался прежде всего гражданином Ирландии. Его язык построен на ирландском ритме и синтаксисе. Большое влияние оказали на его творчество ирландские предшественники: Джонатан Свифт, Джон Синг, Уильям Батлер Йитс и, в особенности, Джеймс Джойс, который всегда был для него примером для подражания. Как-то журналист спросил Беккета, английского ли он происхождения, и тот ответил: "Как раз наоборот".
Беккет слыл начитанным интеллектуалом, пропитанным европейской культурой. На протяжении всей жизни он сберег неподдельный интерес к музыке и живописи. В своих произведениях часто обращался к работам европейских писателей и философов. Однако принято считать, что предметом его особого восхищения был великий Данте Алигьери, автор "Божественной комедии". Белаква Шуа, герой раннего сборника коротких рассказов "Больше уколов, чем пинков", получил имя в честь ленивого героя из "Чистилища". В сочинениях ирландского автора часто появляются картины страданий, напоминающие те, что изображены в итальянском шедевре. Издание "Божественной комедии", сохранившееся у Беккета со студенческих лет, будет лежать рядом с ним и в день смерти.
В 1929 году, находясь в Париже, Сэмюэл опубликовал первое критическое эссе на роман Джойса, впоследствии ставший известным, - "Поминки по Финнегану", а также и первое литературное произведение, короткий рассказ "Предположение". Оба они появились в авангардном журнале "Transition". На следующий год свет увидела большая поэма под названием "Блудоскоп", в которой писатель обращается к жизни философа Рене Декарта. В 1931 году - небольшая критическая работа "Пруст", посвященная роману французского писателя Марселя Пруста "В поисках утраченного времени". Статья отражает мировоззрение автора на жизнь и свидетельствует о его близком знакомстве с трудами немецкого философа-пессимиста Артура Шопенгауэра.
В его произведениях очень мало конкретных упоминаний о войне, но в них есть все признаки, что военные события оставили глубокий след в его сознании и способствовали радикальным изменениям в творчестве. Во время недолгого пребывания в Дублине в 1945 году у Беккета случилось мистическое видение о его литературном предназначении. Этим божественным откровением ознаменован поворот от прозы 1930-х, где повествование велось от третьего лица, полного учености и всезнания, к обрывкам речи растерянного и сбитого с толку человека. В отличие от ранних произведений, где влияние Джойса заметно в игре слов и аллюзиях, в послевоенных работах незнание, неспособность и неудача стали главенствующими, а человеческая умудренность отодвинута на второй план. Зрелый Беккет уже не атаковал своей эрудицией, а являлся как голос из темноты, как материализовавшееся сознание в звуках растерянности и муки. Перемена направления сопровождалась решением писать
по-французски. И в 1946 году у автора начался период чрезвычайно плодотворного литературного творчества. Продолжавшийся до1950-го, он стал временем рождения большинства произведений, благодаря которым писатель известен и сегодня, - таких, как пьеса "В ожидании Годо", романная трилогия "Моллой", "Малон умирает", "Неназываемый".
Пьесу "В ожидании Годо" Беккет написал в октябре 1948 - январе 1949-го. Она не потребовала того напряжения сил, какого требовала проза. Сюзанна обратилась к французскому режиссеру и актеру Роже Блену, и вскоре было собрано достаточно денег, чтобы в январе 1953 года поставить пьесу в маленьком парижском театре. Ее успех в Париже вызвал большой интерес и международную дискуссию критиков. Действие происходило на пустой сцене, два персонажа вели не имеющий значения диалог в ожидании третьего, который так и не появится. Первоначально пьеса вызывала у зрителей озлобленность и раздражение. Английская версия, переведенная, как и почти все произведения Беккета, самим автором, появилась в Лондоне в 1955 году. И хотя публика и критики отзывались о ней холодно, очень скоро "В ожидании Годо" признали самой революционной и значимой пьесой ХХ века.
В 1956 году радиостанция Би-Би-Си заказала Беккету пьесу для радио, и освоение этой области дало новый импульс его творчеству. В результате появилась "Про всех падающих" - одна из самых автобиографических и наиболее ирландских пьес, действие которой происходит в Фоксроке периода детства драматурга. В более поздней радиопьесе "Зола" (1959) всё случается на побережье, на юге Дублина, хотя место уже не так узнаваемо - автор использовал гипнотизирующий звук падающих волн и бьющейся гальки. В пьесе для театра "Последняя лента Краппа" (1958) были использованы записи голосов - очевидный результат опыта его работы на радио. В 1965-м он работает в Нью-Йорке над фильмом, получившим название "Фильм" (1965), с участием Бастера Китона в главной роли. Им написана пьеса для телевидения "Эй, Джо" (1967). В первой пьесе Беккета 1960-х "Счастливые дни" (1961) есть еще один образ, навсегда вошедший в историю драматического театра. В первом акте героиню закапывают в землю по пояс, во втором - по шею, ее элегантный наряд и веселое щебетание создают комическое противоречие очевидной трагичности положения.